ВОСЬМОЙ КАССАЦИОННЫЙ СУД ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ
№ 88-9306/2025
О П Р Е Д Е Л Е Н И Е
г. Кемерово 10 июня 2025 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе
председательствующего Гусева Д.А.,
судей Новожиловой И.А., Раужина Е.Н.,
с участием прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Сысоевой О.В.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-77/2024 (УИД: 38RS0014-01-2023-000343-12) по иску Шишкина Ильи Ивановича, Шишкиной Жанны Ивановны, ФИО4, действующей в своих интересах и в интересах ФИО5, к обществу с ограниченной ответственностью «Иркутская нефтяная компания» о взыскании компенсации морального вреда,
по кассационной жалобе представителя Шишкина Ильи Ивановича, Шишкиной Жанны Ивановны – Гордиенко Светланы Викторовны на решение Казачинско-Ленского районного суда Иркутской области от 2 мая 2024 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 января 2025 г.
Заслушав доклад судьи Восьмого кассационного суда общей юрисдикции Гусева Д.А., заключение прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации Сысоевой О.В., полагавшей кассационную жалобу подлежащей оставлению без удовлетворения, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции
установила:
Шишкин Илья Иванович (далее по тексту – Шишкин И.И., истец), Шишкина Жанна Ивановна (далее по тексту – Шишкина Ж.И., истец), ФИО4 (далее по тексту – ФИО4, истец), действующая в своих интересах и в интересах ФИО5 (далее по тексту – ФИО5, истец) обратились в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Иркутская нефтяная компания» (далее по тексту – ООО «Иркутская нефтяная компания», ответчик) о взыскании компенсации морального вреда.
Требования мотивированы тем, что истцы являлись членами семьи ФИО10, скончавшегося ДД.ММ.ГГГГ в результате производственной травмы, произошедшей при следующих обстоятельствах.
20 июня 2011 г. ФИО10, являясь работником ООО «Иркутская нефтяная компания», находясь на территории вахтового поселка Яракта, расположенном в <адрес>, при падении с площадки обслуживания электростанции ПАЭС 2500 № 1, принадлежащей ответчику, получил травмы в виде <данные изъяты> После госпитализации, проведенного стационарного и последующего амбулаторного лечения, ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 скончался из-за <данные изъяты>, возникших как последствия комбинированной травмы в результате падения с высоты 20 июня 2011 г.
После смерти ФИО10 истцам за счет средств фонда социального страхования произведены единовременные выплаты, детям умершего назначены ежемесячные страховые выплаты.
Вместе с тем, ответчиком за весь период после происшествия истцам не производилось никаких выплат, несмотря на обращение ФИО4 за материальной помощью.
С учетом изложенного истцы просили суд взыскать с ООО «Иркутская нефтяная компания» компенсацию морального вреда в размере по 7000000 рублей в пользу каждого истца.
Решением Казачинско-Ленского районного суда Иркутской области от 2 мая 2024 г. исковые требования удовлетворены частично, с ООО «Иркутская нефтяная компания» взыскана компенсация морального вреда в пользу ФИО4 в размере 550000 рублей, в пользу ФИО5 в размере 550000 рублей, в пользу Шишкина И.И. в размере 550000 рублей, в пользу Шишкиной Ж.И. в размере 550000 рублей, требования истцов о взыскании компенсации морального вреда в размере 6450000 рублей в пользу каждого оставлены без удовлетворения, также с ООО «Иркутская нефтяная компания» в бюджет муниципального образования Казачинско-Ленского района взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 января 2025 г. решение Казачинско-Ленского районного суда Иркутской области от 2 мая 2024 г. в части взыскания с ООО «Иркутская нефтяная компания» в пользу ФИО4 компенсации морального вреда в размере 550000 рублей отменено, производство по делу в этой части прекращено в связи со смертью истца ФИО4, в остальной части решение Казачинско-Ленского районного суда Иркутской области от 2 мая 2024 г. оставлено без изменения.
В кассационной жалобе, поданной в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, представитель Шишкина И.И., Шишкиной Ж.И. – Гордиенко С.В. просят отменить решение Казачинско-Ленского районного суда Иркутской области от 2 мая 2024 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 января 2025 г.
Относительно доводов кассационной жалобы ООО «Иркутская нефтяная компания» представлены письменные возражения.
В судебное заседание судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции лица, участвующие в деле, своевременно и надлежащим образом извещенные о дне, времени и месте рассмотрения дела в суде кассационной инстанции, не явились, сведений об уважительных причинах неявки суду не сообщили.
На основании части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, письменных возражениях на кассационную жалобу, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции полагает кассационную жалобу подлежащей оставлению без удовлетворения по следующим основаниям.
Согласно части 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.
В соответствии с частью 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции таких нарушений по настоящему делу не усматривает и в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, не находит оснований для признания выводов судов первой и апелляционной инстанций незаконными.
Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и следует из материалов дела, ФИО10 являлся супругом ФИО4, они имеют несовершеннолетних детей Шишкину Ж.И., ДД.ММ.ГГГГ, Шишкина И.И., ДД.ММ.ГГГГ, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ.
На основании трудового договора от 15 октября 2010 г. № и приказа от 15 октября 2010 г. № ФИО10 принят на работу к ООО «Иркутская нефтяная компания» в должности электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования ПАЭС 5 разряда цеха энергообеспечения с местом работы в Усть-Кутском районе Иркутской области (вахтовый метод работы).
Согласно пункту 3.2.8 трудового договора от 15 октября 2010 г. № работник принял на себя обязательства знать и соблюдать требования охраны труда и промышленной безопасности, своевременно проходить инструктаж по охране труда и стажировку на рабочем месте, должностной инструкции или инструкции на рабочее место, с требованиями которых работник ознакамливается при приеме на работник до момента заключения трудового договора.
При трудоустройстве ФИО10 проведены вводный инструктаж ООО «Иркутская нефтяная компания», противопожарный инструктаж и инструктаж на рабочем месте.
15 октября 2010 г. ФИО10 ознакомлен с должностной инструкцией, правилами внутреннего трудового распорядка, положением об оплате труда, положением о вахтовом методе работы, правилами поведения рабочих и служащих ИНК в районах расположения культовых местонахождений и объектов ритуального назначения в районах промышленного освоения Ярактинского НГКМ, о чем имеется соответствующая запись в листе ознакомления, прошел аттестацию получил средства индивидуальной защиты, прошел медицинское обследование.
Из акта о несчастном случае на производстве № от 20 октября 2011 г. следует, что 20 июня 2011 г. в 1 час 45 минут произошло отключение электроэнергии в линии электропередач на Ярактинском НГКМ в результате выхода из строя электростанции на УКПГ. Дежурный персонал электростанций в вахтовом поселке Яракта сразу произвел пуск в работу турбины электростанции ПАЭС 2500 № 1. В 2 часа 00 минут электромонтер ФИО10, поднявшись на площадку работающей станции № 1 с правой стороны, заглянул в открытую дверь машинного отделения и решил, что надо открыть дверцу к баку с маслом для лучшего проветривания машинного отделения. ФИО10 не стал спускаться с площадки на землю, а сознательно пошел по площадке мимо сопла турбины на левую сторону станции. Как только он шагнул напротив сопла, его тут же <данные изъяты>, исходящими с большой скоростью из сопла турбины. Так как площадка для обслуживания станции напротив сопла турбины не оборудована ограждением (перилами), то ФИО10 не за что было держаться, и он упал с площадки на землю. ФИО10 госпитализирован в ЦРБ г. Усть-Кута. Установлен диагноз: <данные изъяты> Травма относится к категории легких. ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 умер.
По заключению судебно-медицинского эксперта от 20 сентября 2011 г. смерть ФИО10 наступила от <данные изъяты>, возникших как последствия комбинированной травмы в результате падения с высоты 20 июня 2011 г.
Согласно пункту 9.1 акта о несчастном случае на производстве № от 20 октября 2011 г. ФИО10 допущены нарушения пункта 1.6 инструкции № по охране труда для электромонтера по ремонту и обслуживанию оборудования – во время работы электромонтер должен пользоваться средствами индивидуальной защиты в соответствии с утвержденными нормами бесплатной выдачи спец. одежды, спец. обуви и других средств индивидуальной защиты.
Пунктом 9.2 акта о несчастном случае на производстве № от 20 октября 2011 г. в качестве причин несчастного случая на производстве также установлен недостаточный контроль за использованием подчиненным персоналом средств индивидуальной защиты, нарушение пункта 3.3.10 должностной инструкции № мастера цеха энергообеспечения.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу, что смерть ФИО10 наступила в результате несчастного случая на производстве по вине работодателя ООО «Иркутская нефтяная компания», нарушившего положения действующего трудового законодательства, требования охраны труда, не обеспечившего безопасные условия и охрану труда на производстве, а именно в результате эксплуатации передвижной электростанции ПАЭС 2500 № 1, о чем указано в акте о несчастном случае на производстве и не оспаривалось сторонами, которая в свою очередь относится к источнику повышенной опасности, в связи с чем владелец источника повышенной опасности также должен возместить вред потерпевшим вне зависимости от наличия в его действиях вины.
Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание обстоятельства дела, степень вины работодателя, характер нравственных страданий истцов, их возраст, эмоциональную привязанность истцов к погибшему, принципы разумности и справедливости, в связи с чем взыскал в счет компенсации морального вреда с ответчика в пользу каждого из истцов денежные средства в размере по 550000 рублей.
Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда и определенным размером компенсации морального вреда, вместе с тем установил, что после вынесения решения судом первой инстанции истец ФИО4 умерла ДД.ММ.ГГГГ, процессуальное правопреемство по рассматриваемым требованиям не допускается, а установленные обстоятельства смерти истца ФИО4 наступившей до вступления решения суда в законную силу, влечет необходимость отмены решения суда первой инстанции в этой части и прекращения производства по делу.
Оснований не соглашаться с выводами судов первой и апелляционной инстанций у судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не имеется, поскольку они подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемых судебных актах, постановлены в соответствии с правильно установленными фактическими обстоятельствами дела, верной оценкой собранных по делу доказательств, основаны на правильном применении норм права, регулирующих возникшие отношения, и на имеющихся в деле доказательствах, которым суды дали оценку в соответствии с требованиям статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Согласно части 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.
В соответствии со статьей 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).
Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.
Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.
В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.
В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 4, 15 и 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).
Частью 1 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что охрана труда – это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.
Безопасные условия труда – это условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов (часть 5 статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации).
Согласно абзацу 2 части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда.
Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (здесь и далее положения Трудового кодекса Российской Федерации в редакции, действующей на момент возникновения спорного правоотношения и до 1 марта 2022 г.).
Согласно абзацам 2 и 13 части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.
Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее по тексту - Федеральный закон от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ), как следует из его преамбулы, устанавливает в Российской Федерации правовые, экономические и организационные основы обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний и определяет порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных данным федеральным законом случаях.
Несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть (абзац 10 статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ).
Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац 2 пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.
В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.
Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Согласно пункту 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.
В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 указано, что моральный вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, подлежит компенсации владельцем источника повышенной опасности (статья 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 изложено, что по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).
Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).
Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).
Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (в том числе необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.). При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.
Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (пункт 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).
Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему, а также в предусмотренных законом случаях в случае смерти работника – членам его семьи, в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред, исходя из положений абзаца 3 статьи 14 Семейного кодекса Российской Федерации истцы отнесены к близким родственникам, тогда как моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен, к числу таких нематериальных благ относятся и сложившиеся родственные и семейные связи, характеризующиеся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, соответственно смертью потерпевшего возможно причинение физических и нравственных страданий (морального вреда) лично членам его семьи и близким родственникам.
В случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве обязанность по компенсации членам семьи работника вреда, в том числе морального, может быть возложена на работодателя, не обеспечившего работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, при решении вопроса о взыскании компенсации морального вреда судом первой инстанции верно учтены заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, характер и степень отношений погибшего с членами его семьи – истцами, для детей гибель отца является необратимым обстоятельством, влекущим состояние <данные изъяты>, наиболее сильное <данные изъяты>, нарушает неимущественное право на семейные связи, учтены требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, степень вины работодателя в произошедшем несчастном случае на производстве, выразившейся в недостаточном контроле за использованием подчиненным персоналом средств индивидуальной защиты, также суд первой инстанции указал, что наличие вины в действиях погибшего не исключает вины работодателя в несчастном случае на производстве, тогда как суд апелляционной инстанции отметил, что причинами несчастного случая на производстве явились как допущенные нарушения должностной инструкции ФИО10, так и нарушения со стороны работодателя, выразившиеся в недостаточном контроле.
Доводы кассационной жалобы о несогласии с определенным размером компенсации морального вреда не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного постановления, поскольку судами правильно применены нормы материального права, установлены обстоятельства, подтверждающие факт причинения истцам нравственных и физических страданий, учтены критерии определения размера компенсации морального вреда, указанные в статьях 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Моральный вред, являясь оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и не поддается точному денежному подсчету.
Данная категория дел носит оценочный характер, и суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы материального права, с учетом степени вины причинителя вреда и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.
В связи с чем иная, чем у суда, оценка степени физических, нравственных страданий и переживаний, критериев разумности и справедливости не указывает на то, что выводы судов являются ошибочными, размер компенсации морального вреда в каждом деле носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела, подлежащих исследованию и оценке судом.
Установление подобного рода обстоятельств является прерогативой судов первой и апелляционной инстанций, которые в силу присущих им дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия и вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, разрешают дело на основе установления и исследования всех его обстоятельств.
Основания и мотивы, по которым суды пришли к таким выводам, а также доказательства, принятые судами во внимание, их оценка приведены в обжалуемых судебных актах, вместе с тем исходя из обстоятельств произошедшего несчастного случая на производстве в 2011 году, установленных судами нарушений как в действиях самого ФИО10, так и в действиях работодателя не обеспечением безопасных условий труда, наступления смерти работника, степени вины работодателя размер компенсации морального вреда правильно определен судом первой инстанции по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела, применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела суд первой инстанции верно определил размер компенсации морального вреда в пределах предоставленной законом свободы усмотрения с учетом всех заслуживающих внимание обстоятельств.
Приведенные в кассационной жалобе доводы повторяют позицию представителя истцов, изложенную в судах первой и апелляционной инстанций, были предметом исследования и оценки, им дана надлежащая правовая оценка, эти доводы не содержат фактов, которые не были проверены и не учеты судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения оспариваемых судебных актов, влияли на их обоснованность и законность, либо опровергали выводы судов первой и апелляционной инстанций, являются процессуальной позицией представителя истцов, основаны на субъективной оценке фактических обстоятельств дела и представленных доказательств, не свидетельствуют о том, что при рассмотрении дела были допущены нарушения, влекущие отмену оспариваемых судебных актов в кассационном порядке.
Фактически доводы кассационной жалобы сводящиеся к несогласию с выводами судов первой и апелляционной инстанций в части определения размера компенсации морального вреда и направлены на переоценку собранных по делу доказательств, что в силу части 3 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является недопустимым в суде кассационной инстанции, в силу своей компетенции кассационный суд общей юрисдикции исходит из признанных установленными судом первой и апелляционной инстанций фактических обстоятельств, проверяя лишь правильность применения и толкования норм материального и процессуального права судебными инстанциями. Правом переоценки доказательств и правом устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судебными инстанциями кассационный суд общей юрисдикции не наделен.
Положения статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями главы 41 данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных постановлений право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела, подменяя тем самым суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства.
На недопустимость судом кассационной инстанции устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, а также исследовать новые доказательства указано в пункте 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции».
Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 17 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», производство в суде кассационной инстанции предназначено для проверки законности вступивших в законную силу судебных постановлений, установления правильности применения и толкования норм материального права и норм процессуального права судебными инстанциями в ходе предшествующего рассмотрения дела.
Юридически значимые обстоятельства дела судами определены правильно, выводы должным образом мотивированы и основаны на установленных фактических обстоятельствах дела, в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права.
Поскольку судами первой и апелляционной инстанций материальный закон применен и истолкован правильно, нарушений процессуального права не допущено, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит предусмотренных статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения кассационной жалобы.
Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции
определила:
решение Казачинско-Ленского районного суда Иркутской области от 2 мая 2024 г. в части, оставленной без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 января 2025 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 27 января 2025 г. оставить без изменения, кассационную жалобу представителя Шишкина Ильи Ивановича, Шишкиной Жанны Ивановны – Гордиенко Светланы Викторовны – без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи
Мотивированное определение изготовлено 27 июня 2025 г.